Алькеевский муниципальный район

17 сентября 2014 г., среда

Когда мы были еще маленькими, вместе с папой и мамой летали на самолете на Украину в гости. В городе шахтеров жил своим домом младший брат моей мамы Анвар абый, проходивший там военную службу и женившийся на очень красивой девушке по имени Майсара. Почти ничего уже не осталось в памяти от той нашей поездки, лишь не могу забыть, как Анвар абый, приставив длинную лестницу к высокой вишне, нарвал нам темно-красные, очень сочные и сладкие плоды. Прошли годы, мы выросли, повзрослели, ушли из жизни наши родители. Много лет не общались мы с проживавшими на Украине родными. Но когда в нашей жизни появился интернет, я отыскала Люцию. Изредка обменивались с ней сообщениями. И вот на Украине стало нестабильно. Весна и лето этого года прошли в беспокойстве за родных.

В сообщениях Люции в январе, когда в Киеве зашумел Майдан, начали чувствоваться беспокойство и тревога. "Мы тоже переживаем. Вроде далеко, но все же аукается. У соседки зять еще только курсант, будущий милиционер, стоит на Майдане, – написала она в начале года.

Видимо, Донецкая область, бывшая во времена Советского Союза одним из самых богатых регионов, в годы перестройки совсем пришла в упадок. Это отражается на жизни и быте местного населения. "У нас зима началась 19 января, многие районы засыпаны снегом, никто не чистит дороги. Глядя на это, понимаешь, в какой стране живем. Нищета", – сообщила Люция.

Уже через месяц наши родные почувствовали, что это были мелочи. В очередном сообщении племянница написала так: "У нас такой кошмар! Людей убивают, и никто не отвечает за это. В банке не дают денег. Дочь плачет – копила "детские" деньги, теперь их не отдают". "Мы переживали за Крым. Хотя сейчас показывают, что люди там рады. Может, и к лучшему – время покажет. Лишь бы не было войны". "Цены растут бешено, собираются проводить референдум. Что дальше будет, не знаем. В городе пока тихо. Никогда не думали, что такая жизнь настанет", – такие сообщения получила я от Люции в феврале-мае.

А с наступлением лета и до города шахтеров докатилась война. "Милицию обстреляли, погибла случайная прохожая. На трассе много военных, пушки, танки… Все это шокирует. Говорят, что у нас собираются устроить второй Славянск. Люди устали. Город постепенно пустеет". "На душе неспокойно, с утра думали гром, а потом узнали, что идут бои на Саур Могиле. Весь город трясет". "Все бегут из города, он пустеет. Нам бежать некуда. Моя двоюродная сестра успела уехать в Казань с детьми. Вчера сбили самолет, весь город вздрогнул". "Сижу и жду, когда дадут воду. Ее дают через день, по часу вечером. Пишу тебе, а сама плачу. Муж и думать не хочет о переезде куда-нибудь", – эти сообщения от племянницы я получала в июле через день. У нас лето, спокойно, каждый день по-своему красив, а в городе племянницы стрельба, взрывы, смерть. Напуганные до ужаса люди не знают, куда бежать. Рушатся дома, гибнут дети, женщины…

В августе и Люция не выдержала, вместе с мужем, двумя дочерьми, зятем, внуком переехала в город Бердянск. Две недели прятались там, потом Люция связалась с братом – Иреком, и они уехали в Киев. Там хорошо, тихо, но жизнь оказалась безумно дорогой. К тому же скучают по родному городу, тревожатся за судьбу дома. В конце августа оставили дочерей у сватов, проживающих в селе около Мариуполя, а сами вернулись в Шахтерск. "Прошлась по центру города. Во что они превратили наш маленький уютный городок! Сколько людей убили, дома разрушили! У моего младшего брата Наиля дом рухнул, даже стен нет. Он с женой и детьми неделю в подвале сидели. Донецк пустой, люди разбежались, города как призраки. Многие уже хотят вернуться, устали. Какое это страшное слово "беженцы"! – написала мне племянница в первые дни сентября.

А потом на юго-востоке Украины установилось временное перемирие. 6 сентября племянница написала так: "Сегодняшняя ночь прошла тихо, но спалось плохо. Уши постоянно прислушиваются. Мы все стали чуть больными. В перемирие никто не верит, все понимают, что это передышка перед новыми боями. У нас – ополченцы, в селе сватов – украинцы… Услышали о начале строительства стены у границы с Россией. Бред какой-то! Денег в стране нет, мы сидим без зарплаты, газа, воды, а они вроде как инопланетяне".

В шахтерском городе пока тихо. Начинают возвращаться беженцы. Но в городе ничего не работает, в школах не начинают учебный год. Почта, где моя племянница трудилась 30 лет, разрушена. У ее мужа ополченцы забрали мощный "КРАЗ", сказали, что вернут после окончания войны. Понятно, что надежды на это нет. "У нас словно средневековье. Те, кто требовал перемен, теперь разводят руки: нет, никто не желал таких перемен", – это слова из последнего сообщения Люции.

… Наш общий дедушка Хисамов Хафиз в начале января 1942 года погиб в бою около Ржева. В донесении полкового писаря говорилось: "Оставлен на поле боя". Отец Люции, Анвар абый, прошедший армейскую службу на Украине, всю жизнь трудился на шахте, рубил уголь, стал инвалидом в результате несчастного случая на шахте. В его лицо навечно въелась пыль от каменного угля. Наверное, наши деды и отцы не думали, что их детям и внукам тоже придется переживать ужасы войны. Но нет сегодня покоя их душам… А моя мужественная племянница, ее муж, простой рабочий, награжденный медалями "Шахтерская слава", не хотят никуда уезжать, бросив родную землю. "Обидно за Украину. Обнять бы ее и выгнать всю нечисть. У всех сегодня одно пожелание – лишь бы не вернулась война! Молимся об этом", – написала она в последние дни.

ЧИТАТЬ ВСЕ НОВОСТИ

Страдают невинные