Жизнь прожить – не поле перейти
– Родила я, милая, восемь детей, старший Мансур с 1956 года, затем почти каждый год рожала по одному ребенку – так на свет появились Ислам, Гузель, Гульсина, Ильдус. Нурсаит и Рустем с 63-64 годов, Расих родился чуть позже – в 1967 году. Успела похоронить двух своих кровинушек. Я пошла в маму, она родила двенадцать детей, а мама моего папы вообще была молодец – семнадцать раз становилась мамой! – так, улыбаясь всем лицом, в самом начале нашего разговора бабушка Гульнафис перечислила членов своей большой семьи. Она очень открытый человек, чем-то милым, обаятельным привлекает к себе. Наверное, не зря все ее шесть снох как одна не устают хвалить, благодарить свекровушку. Обычно такими открытыми, веселыми бывают люди, прожившие не очень трудную жизнь. Но вряд ли кто назовет судьбу бабушки Гульнафис легкой.
– Всевышний одарил меня и долголетием, и крепким здоровьем, которого хватило бы работать на протяжении всей этой жизни, быть в постоянном движении, – говорит она, вспоминая прошлое. – Мне было всего девять лет, когда мама дала мне грабли и взяла с собой в поле, велела подбирать колосья за жницами. С этого дня проработала до 57 своих лет. А ведь, оказывается, как мать семи детей, имела право уйти на пенсию в пятьдесят!
Представителям поколения, родившегося в 30-х годах прошлого столетия, вместо заботливого объятия родителей детство свое проведшего в тяжелую годину Отечественной войны, пришлось очень быстро взрослеть, рано впрягаться в нелегкую работу. И десятилетняя Гульнафис не была исключением. Ее отца Минсагира в самом начале забрали на войну, а мать не смогла его даже проводить, поскольку в этот день рожала ребенка.
– Сестра проводила отца до Кузнечихи. С этого и началась тяжелая жизнь. Оставив семидневного малыша, мама пошла в поле убирать горох. На мне вся домашняя работа. Я в десять лет уже пекла хлеб. Моя 95-летняя бабушка говорила: у этой девочки хлеба круглые-круглые, покатишь – до Москвы докатятся. Что же делать, время было суровое, хочешь жить – трудись, – говорит бабушка.
Мама Гульнафис из-за схваток не смогла проводить мужа, но родила своим детям братика, чуть окрепла и пошла работать. Чтобы дети не голодали, держала корову, в большом огороде выращивали картошку, холили-лелеяли ее – ведь надежда на весь год. Все работы по дому, уход за младшими легли на плечи Гульнафис, которая по сути и сама была ребенком.
Семья эта оказалось счастливой, хоть и раненый, но отец вернулся живым, когда собирались соседи, находились слушатели, он рассказывал о том, что видел. А рассказы солдата, ушедшего на фронт в 1941-м и даже после победы 45-го года еще два года отслужившего в армии, были длинными, интересными.
– До сих пор помню, папа часто рассказывал о жизни немцев. Когда приблизились наши, многие из них от страха, оставив свои дома, убежали. Папа говорил, что иногда в печках немецких домов еще стояли горшки с неостывшим супом. Наш народ добрый, мы даже жалели их, – удивленно кивает головой бабушка Гульнафис.
Увы, отец вернулся, но жизнь еще долго оставалось трудной. Особенно много физических сил требовалось летом. Во время уборки днем ставили скирды, ночью молотили, – круглосуточно работали в колхозе. "Даже в лес собирать орехи не пускали, бригадиры следили строго. Отправишься тайком, поймают и возвращают", – рассказывает бабушка. Сильной девушкой была Гульнафис: за смену успевала жать 25 соток пшеницы, скосить горох на 37 сотках, запрягала лошадь, подавала снизу снопы… Однажды за работу выписали ей 60 килограммов пшеницы. А мешок оказался большим, туда вошло 75 килограммов зерна. Бригадир Муса сказал, что если донесет до дома, излишек забирать не будет.
– Так и дотащила! Мама ругает, а я рада, конечно, ведь принесла на целый пуд больше пшеницы! – улыбается бабушка Гульнафис.
В 16 лет ее послали работать в Тумбинский лесхоз. Надев лапти, устроив на плече пилу-двуручник, побросав в заплечный мешок кое-какую еду, отправилась девушка с друзьями в лес. Жили они в Покровском, укладывали дрова в поленницы, грузили ими вагоны. В одной квартире жили по 7 человек. После окончания рабочего дня тащили дрова, чтобы натопить печь, кое-как сушить фуфайки, лапти, чулки.
– Милая, оказывается, человек может перенести любые трудности, – замечает с удивлением бабушка и продолжает свой рассказ: – Были мы голодные. Из дома брали немного картофеля. Мама пекла хлеб из той же картошки, добавив чуть-чуть муки. Он становился твердым, как камень. Мы нанизывали его на веточку, подогревали на костре и грызли. Да и такого хлеба надолго не хватало. В квартире холодно, на пороге никогда не таял лед. Кому не хватало места на лавке, спали на холодном полу.
Как можно выдержать столь трудные условия? Конечно же, пытались убежать. Десятники контролировали пути-дороги. Однажды, хорошенько расспросив про дорогу, ночью со своими товарищами убежала и Гульнафис. Прокладывая в снегу по пояс тропинку, ночью прошли они 35 километров дороги и вышли к деревне Лягушкино недалеко от Юхмачей.
– Еле добралась до дома. А там мама в горячей печке испекла картошку! Как я была рада этому, какой вкусной она мне показалась! Смотрю на нынешних и поражаюсь – до соседнего Чувашского Бурнаево ленятся идти пешком, выходят на асфальтированную дорогу и ждут попутную машину!
Увы, одной лишь Тумбой не ограничились, однажды отправили Гульнафис и ее подруг рубить деревья на берегу реки Волги. Жили они в русской деревне в семи километрах от Тетюш.
– Все-таки молодыми были, старались находить веселье в малом. Забыв об усталости и голоде, устраивали посиделки. В центре села на столбе висел радиоприемник, оттуда звучала музыка. И мы танцевали в своих мерзлых лаптях под веселые мотивы, – смеется моя собеседница.
– Вот-вот, раз уж вспомнила о молодости, расскажи-ка мне о том, как познакомилась с будущим мужем, как стала его женой, – перебиваю я ее.
– Миншагит наш, из нашей деревни. Сначала писали друг другу записки, иногда провожал меня, а я быстрее убегала в дом. Затем его забрали в армию, служил четыре года и восемь месяцев. А к нам в дом стали засылать сватов, кто-то об этом написал Миншагиту. И вдруг он приезжает в отпуск. Ищет со мной встреч, а я прячусь. Нет, я его, конечно, любила, но боялась выйти замуж, оставив маму одну. Но все же он меня выследил, вдвоем с товарищем посадили в телегу и увезли к нему домой. Пришел мулла, прочитали никах, утром сообщили моей маме. Так мой любимый сделал меня своей женой. А сам уехал дослужить, остались мы с свекровью вдвоем. Пока наш солдат служил, я работала, запаслась зерном, которое мы потом продали и устроили большую свадьбу, – раскрывает передо мной еще одну страничку своей жизни бабушка Гульнафис.
Счастлива была молодая жена, любима. Вырастили полон дом детей. Не ломали голову над тем, как же правильно воспитывать пацанов. Двор полон скотины, есть огород, много домашних забот, тут подступает сенокос, пора заготавливать дрова, каждый день наносить воды – что тебе, сынок, под силу, до какой работы дорос, за ту и берись, помогай старшим. Так и выросли мальчики, выучились, отслужили в армии, женились. Соберутся вместе, так родной дом тесным покажется.
– Не помню, по какому поводу, приехали как-то все. Постелили на полу, дети мои устроились спать. Смотрю на них и думаю, неужели все они – мои? Жаль, говорю им, отец вас не видит. Мой муж умер от сердечного приступа перед самым своим 60-летием. Слава Всевышнему, дети у меня хорошие. То у одного гощу, то у другого. Если чуть заболею, спешат показать лучшим врачам. Живу в родном доме с сыном Нурсаитом, снохой Нурзией, внучкой. Спасибо детям, – так благодарит судьбу бабушка Гульнафис.
… Признаюсь, что она понравилась мне с первой нашей встречи, вызвала восторг. Своих лет бабушке Гульнафис не дашь, она очень красива, молода. Хорошо говорит, всегда с улыбкой, вкрапливая в свою речь шутки-прибаутки. Как и все бабушки-татарки, любит одевать красивое платье, повязать нарядный платок, еще накинет вышитый камзол, а на шее всегда подходящие по цвету бусы. Конечно, не оставляет намаз, читает молитвы, хорошо помнит то, что выучила у своей бабки, учит наизусть молитвы из книг. Несмотря на то, что жила она в нелегкое время, практически всю жизнь работала, вырастила достойных сыновей и дочь, а теперь поучает внуков, помогает растить уже их детей, сохранила заразительный оптимизм в душе. Сегодня бабушка Гульнафис счастлива. Пусть Всевышний по возможности продлит эту ее счастливую старость.