В мою память врезался рассказ одного старика. Тогда я был подростком

Совхозная делянка находилась рядом с пчельником, расположенным внутри леса. Довольно далеко от населенных пунктов. Пчельник на протяжении многих лет охраняли бабушка и дедушка чувашской национальности, проживавшие там в небольшом домике. Деду, по его словам, 70 лет. Выглядел он очень старым, больным, задумчивым и грустным. Имени его я не помню, а фамилия – Еликов, родом из Чувашского Бурнаево. Он рассказал нам с братом о своей ужасной судьбе.

… В первые же месяцы голода 1921-22 годов умерла его жена, уже и до этого болевшая. Оставшийся вдовцом мужчина, чтобы как-то спастись от голода, решил вместе с 5-летним сыном и 3-летней дочуркой уехать в другой край. В Казань вела единственная дорога – в центре кантона городе Спасск сесть на пароход и уплыть. Они пешком вышли в путь. Пройдя в первый день значительное расстояние, с наступлением темноты дошли до деревни Новая Тахтала (с 1997 года ее нет).

Проситься на ночлег не стали, решили переночевать в чьей-то бане. Может, у того мужчины был такой план: оставив 5-летнего сына спящим в бане, захватил дочь и снова вышел в путь, стараясь никому не показываться.

Я уже не помню, рассказывал ли он, докуда дошел, где обустроился жить. В те годы людей косили такие инфекционные заболевания, как тиф, дифтерия. Заразившись, умерла и дочка того мужчины. Он остался один на белом свете.

Когда прошел голод, он вернулся в родной край. Уже в степенном возрасте женился, но детей больше не было. Осталась только глубокая сердечная рана из-за утраты сына и дочери.

А перед началом Великой Отечественной войны сын, когда-то  сонным оставленный в бане, разыскал своего отца. К счастью, мальчик смог назвать свои имя и фамилию. А вот имя отца, название своей деревни не знал. Добрые жители Новой Тахталы не дали ребенку умереть с голода, спасли. Он попал в детский дом (ныне город Димитровград), там воспитывался, вырос.

И грустной, и радостной была для отца встреча с сыном, но он всю жизнь чувствовал себя виноватым перед ним, раскаивался. Слова сына: "Папа, не надо было разлучать нас, ты бы лучше и сестренку  со мной оставил, и она была бы жива" только прибавили пламени в горящее сердце отца. Несчастного старика до самой смерти глодали горе, раскаяние.

Рассказанное нам стариком глубоко врезалось в мою память, и я пишу об этом, чтобы напомнить людям, к каким трагедиям приводил голод, имевший место много лет назад.